Гуру абсурдных RPG признался, что уже давно мог бы уйти на покой, но продолжает делать игры, потому что боится старческого слабоумия.
Говорят, что искусство никогда не завершается — его просто бросают. Но Йоко Таро, создатель странных и прекрасных миров Drakengard и Nier, похоже, решил иначе. Человек, которого фанаты узнают по круглой улыбающейся маске Эмиля, недавно публично заявил: свою главную творческую задачу он уже решил, и теперь просто доживает остаток. Звучит как драма, но сам Таро подает это с фирменной усмешкой.
Мечта сбылась в первый же раз
Выступая в Токийском французском институте на фестивале видеоигровой культуры, Таро честно признался: он уже не горит работой и постоянно думает об отставке. Но самое интересное — это признание того, что свою заветную мечту он исполнил не после триумфа Nier Automata, а гораздо раньше. Первой игрой, где Таро получил полный контроль над процессом, стал мрачный Drakengard 2003 года на PS2. И именно этот проект он считает вершиной.
«С Drakengard я смог сделать почти все именно так, как хотел», — рассказал он. «Как отаку от игр, я думаю, мечта — выпустить в мир то, что всегда хотел создать. Я добился этого, поэтому все, что происходит после, я воспринимаю как остаток своей жизни». Поклонники, заучившие наизусть философские монологи 9S из Nier Automata, наверняка увидят в этих словах знакомую экзистенциальную тоску, но сам автор, кажется, совершенно спокоен.
Деньги, деменция и бессмертный маско-человек
Почему же человек, достигший всего, продолжает вкалывать в индустрии? Банально — деньги. Таро не скрывает, что без дохода ему было бы трудно, хотя подушку безопасности он уже скопил. Но есть и второй, куда более любопытный мотив: страх перед старческим слабоумием. «Я слышал истории о людях, у которых после выхода на пенсию началась деменция. Поэтому в сложные моменты я просто говорю себе: «Это полезно для профилактики деменции», — смеется он.
Стоит ли воспринимать его слова буквально? Таро всегда был тем еще троллем, и этот разговор вполне мог быть очередной порцией фирменного черного юмора. Но в его словах проскальзывает и искренняя тревога за будущее японской игровой индустрии. Он откровенно признает, что не переживает за то, что случится после его ухода, но при этом с опаской наблюдает за молодым поколением разработчиков, у которых теперь есть ИИ и доступные движки.
«Когда мне было 20, у нас было только два пути: устроиться в игровую компанию или делать нишевые проекты для ПК. Сейчас вариантов гораздо больше, но и конкуренция растет. Я боюсь, что это пламя доберется до меня раньше, чем я умру», — иронизирует 56-летний геймдизайнер.
Философия «заполнения пустот»
В своем выступлении Таро также объяснил, почему его игры такие... странные. Он признался, что не завидует чужим шедеврам. Наоборот, когда он встречает идеальную игру, у него включается коллекционер, и ему просто хочется купить её. А вот желания творить подобное не возникает.
«Я всегда работал с установкой "заполнять пробелы". Мне очень нравятся ICO и Ikaruga, но, поиграв в них, я понял: эти жанры уже совершенны, и мне незачем туда лезть. Это не зависть, это осознание того, что эта ниша занята. Лучше найти другую», — объясняет мастер. «Мои игры выходят корявыми и полными ужасных вещей, потому что пионеры уже забрали все прекрасное». Что ж, в этом признании — весь Таро: самоирония, любовь к уродливому и честность, за которую его и обожают миллионы фанатов по всему миру.
Остается только гадать, подарит ли нам мэтр еще один шедевр вроде Nier Automata или все же отправится на пенсию с бокалом чего-нибудь приятного. Хочется верить, что страх перед деменцией и врожденный перфекционизм не дадут ему уйти слишком рано. А пока — будем перепроходить его старые игры и искать скрытые смыслы, которые Таро разбросал там с таким мастерством.
